Не прошло двух недель, как офицеры собрались у одного из товарищей, где был и Костромин. Занимались по обыкновению напущением друг на друга пятидесяти двух разбойников, у одного из них (не из разбойников, то есть, а из числа хозяев их) был сделан самый верный расчет и следовало убить семерку, но она обманула, не далась, и проигравший с отчаянным исступлением ударил себя в лоб…

– - Быть не может! Нет, не может быть! -- закричал он, подумав немного и поверив в безумии своем какой-то бессмысленный расчет, по которому он бил наверняка.-- Быть не может, семерка должна мне воротить все. Атанде, господа!

Он вскочил и оглядывался, у кого бы занять рублей двадцать пять для ставки наверняка:

– - Костромин, дай ради бога! Не откажи. Клянусь…

– - У меня, брат, нет ниже зелененькой, я и сам до жалованья сижу без оных.

– - Да дай же, братец, пожалуйста! -- продолжал тот с таким негодованием, будто сам отбивался силою от какого-нибудь докучливого нахала.-- Дай, пожалуйста, ты видишь, что тут было верное, семерка даст соника -- небось, твое не пропадет, я отвечаю!

– - Послушай,-- сказал Костромин.-- Ведь вот ты же требуешь, чтоб я твоему слова верил, верь же и мне, я никогда и никого из товарищей не обманывал, у меня нет денег, и именно нет за душой ни пяти рублей.

– - Помилуй, братец! -- начал тот.-- У тебя нет денег! Да это курам смех, да куда же ты их девал?

– - Куда девал -- это мое дело, довольно того, что их нет.

– - Верно на какой-нибудь вздор издержал,-- сказал тот с горьким упреком.-- А вот когда добрые товарищи в нужде, в крайности, когда иному до зарезу нужно, так и нет…

Костромину, который был в самом спокойном расположении и нисколько не сочувствовал рьяному порыву горячего товарища, выходка эта показалась очень забавною, он улыбнулся молча, кой-кто из прочих собеседников также рассмеялся, но на этот раз дело этим кончилось, и семерка не дала ничего.