Можно себе вообразить, как приятна была для квартирьера весть, что он не получит ни пятидесяти копеек, что и сам банкир в нужде, не приготовясь к этому нечаянному походу, и что запас его давно истощился. Несмотря ни на какие просьбы и убеждения, которыми расчетливый хозяин и добрый отец семейства истомил бедного Костромина, этот не мог дать ничего, потому что у него не было даже необходимого для похода и он сам нуждался. Посетитель ушел в раздумье и на крыльце сказал вполголоса: "Подлец! Вот подлец! А туда же, хочет слыть порядочным человеком!"
На другой день вечером денщик квартирьера пришел к Костромину с просьбой, чтоб он пожаловал к барыне.
– - Что ж там у вас?
– - Не могу знать. Барин со светом сегодня уехал, барыня собираются завтра с полком, а сегодня, видно, вас поджидали…
– - Да зачем же меня?
– - Не могу знать-с.
Костромин подумал, что в отсутствие мужа Марии Ивановне легко могла встретиться какая-нибудь надобность в помощи, взял фуражку и отправился.
Походное семейство квартирьера готовилось в поход. Везде укладывались мешки, сундуки и чемоданы, фургон был выдвинут на середину двора, денщик похаживал вокруг него и поколачивал, дети бегали в походных платьецах, дорожная старая шляпка, мешок, ключи и другие принадлежности лежали на столе, а Марья Ивановна, молодая, благовидная женщина кроткой наружности, сидела сложа руки на диване и смотрела на все это с выражением какой-то грусти. Она поклонилась Костромину с улыбкой и как будто затруднилась несколько в ответе, когда он спросил, что ей угодно. Она посмотрела на него в каком-то недоумении и, приветливо улыбаясь, сказала: "Ведь я ждала вас весь день сегодня. Извините, что я решилась, наконец, послать просить вас, вероятно у вас также свои заботы, теперь мы все в тревоге".